МОИ УДИВЛЕНИЯ

И.ЧАЙКОВСКАЯ

В Америке приезжего человека прежде всего удивляет непосредственность американцев. Иду по улице. На газоне сидит девушка, что-то жует, смотрит вдаль. Через несколько шагов вижу на другом газоне студента с тяжелым рюкзаком – устал, расположился отдохнуть. Без проблем. Сегодня, проходя какими-то задворками, невольно испугалась человека, сидящего рядом с мусорным ящиком. Тем более что он проделывал какие-то странные движения. Присмотревшись, увидела, что он отбивает ритм рукой, ударяя по каменной плите. Человек не обратил на меня ни малейшего внимания – мое приветствие осталось незамеченным. Кстати, о приветствиях. Не знаю, как в других городах, но в нашем – Солт Лейк Сити – принято здороваться со всеми, проходящими мимо. Мне объясняли, что это пустая формальность, что человек, говорящий How are you doing?, вовсе не ждет подробного отчета о ваших делах или даже простого ответа. Наверное, это так. Но почему тогда вот этот молодой человек сначала обычно поздоровался, а потом, пристально вглядевшись в нас с мужем, с интересом спросил: «How are you doing?». Был, был у него интерес в глазах. А бывает, что и вовсе не здороваются. Бывает. Например, продавец в магазине. Уж он-то по определению обязан здороваться. Но, видно, так устал, что глаза бы на нас не глядели. Хмуро смотрит и отворачивается. Своеобразная свобода поведения. В том же магазине я обратила внимание на покупателя в легком подпитии. Он явился в общественное место (магазин) в рваной майке и выпачканных краской штанах. Никто на него не глазел, не указывал пальцем. Спохватившись, я тоже отвернулась, уважая его выбор собственной одежды. Такое вот privacy. К слову сказать, проблем с одеждой в Америке у меня гораздо меньше, чем в Москве, или, скажем, в Анконе (Италия), где мы долгое время жили. Там перед выходом из дому приходилось задумываться: подойдет? не подойдет? Буду ли я гармонировать с погодой, с природой, с окружающими людьми? Здесь, в Америке, все одеваются, как я поняла, кто во что горазд. Определенного стиля в одежде людей нет, как нет и следования моде. Сколько людей, столько и стилей, даром что каждый третий в штате Юта – уроженец Мексики или какого-нибудь острова в Тихом океане. У них свои вкусы и пристрастия. Но и белый (белая) могут удивить чем-нибудь вроде необыкновенной шляпки. Я здесь осмелела и отважно надеваю русский платок на голову в холодную погоду – и тепло, и красиво. Ношу «вульгарную» полосатую куртку, купленную в Москве, которую ни под каким видом нельзя было надеть в Италии.

И еще о privacy. Учителя в High School, где учится мой сын, никому не говорят отметок, это, так сказать, профессиональная тайна. Людям, учившимся в России, это кажется странным. Мы так привыкли, что у Катьки опять двойка по диктанту, а Юрку учитель математики назвал «липовым отличником», что нам даже в голову не приходит, что это нарушает какие-то там права личности. Здесь подобное невозможно. Учитель физики вывешивает на стене предварительные отметки за семестр, обозначив учеников специальным шифром. А я, когда сын рассказывает мне про эти чудеса, вспоминаю родительское собрание в московской школе, где родителям были розданы медицинские характеристики школьников – тот плохо слышит, тот слабо видит, вот этот отстает в развитии. Учитель легко, без раздумий, обнародовал эту информацию. Что нам чужая тайна! В американской школе, где учится Илья, много чудного, на наш взгляд. Удивительно уже то, что каждый день семестра у тебя одни и те же уроки, класса со стабильным составом как такового нет, «классный руководитель» выполняет роль диспетчера. Но я о другом. Илья не боится здешней школы, нет у него страха перед уроками, и это при том, что языка он практически не знает, а контрольные писать обязан. Не боится – так как здесь нет устных опросов и тебе не грозит принародно опростоволоситься и выслушать саркастический комментарий учителя и смех товарищей. Согласитесь, для подростка это немаловажно. На урок физики учитель часто приносит гитару и губную гармошку. После объяснения темы он поет народные американские песни и мелодии собственного сочинения, поочередно аккомпанируя себе то на том, то на другом инструменте. Класс в восторге. Дети – о ужас! – кричат: «Давай, Эдди! Еще!». Кто-то из настоящих и «бывших» российских учителей, дойдя до этого места, уже «угрюмо сдвинул брови». Только не я. Наверное, поэтому коллеги постоянно упрекали меня в чрезмерной близости к школьникам: «Так нельзя. Вы роняете свой авторитет». Но, видимо, все-таки можно – и если не в нашей, то хотя бы в американской школе.

Не хочу выступать здесь апологетом «их» школьной системы, тем более что наша кажется мне лучше и эффективнее. Но кое-чему, ей-богу, не грех и поучиться, чуть-чуть, в самую меру, чтобы не во вред, а на пользу родному образованию.

Октябрь 2000,
Солт Лейк Сити